чай :: всегда под рукой
наши чаепития, избранные статьи
чайная москва, english site


чай :: николай монахов. китайский чайный мастер лао джон-джау

История развития чаеводства на Кавказе многогранна и порой очень неожиданна. Для меня, например, было открытием, что порой встречаются даже имена компетентных чайных мастеров, которые не только «давали мудрые советы из далекой Поднебесной», но и были непосредственно на Кавказе и пытались передавать свой опыт.

Лао Джон-Джау. Уже с орденом. Восстановленная фотография С.М. Прокудина-Горского
Лао Джон-Джау. Уже с орденом. Восстановленная фотография С.М. Прокудина-Горского

Одной из наиболее колоритных личностей был чайный мастер Лао Джон-джау.

А дело было так. В 1893 г. Константин Попов, решив организовать чайное производство в Салибаури, пригласил из Китая несколько семей (по некоторым данным — 18), знакомых с чайным делом, для оказания практической помощи местным рабочим в возделывании чайного куста и переработке листьев. В числе приглашенных был и Лау Джон-джау. Существует несколько вариантов русского написания его имени, используемый мною вариант взят с его собственной подписи, которой он подписывал документы.

Ранняя биография этого человека плохо известна. В молодости Лао Джон-джау, оставив военную службу, работал в провинции Нын-Джоу, расположенной на расстоянии 5 тысяч верст от Кантона. Там он был компаньоном одной из крупнейших чайных фабрик и занимал должность помощника директора. Скорее всего, это аналог должности «директора по производству» и «главного технолога».

Константин Попов перекупил специалиста и попросил его набрать компетентную команду, чтобы запустить подобное предприятие на Кавказе. Вот как вспоминает этот период Лао: «Меня привлекало совершенно новая для меня страна и сознание, что я в ней буду первым проводником чайной культуры... Условия, предложенные мне, были вполне для меня приемлемыми. Содержание мое в равнялось 500 руб. в месяц при готовой квартире со столом, прислугой, лошадью с экипажем и проч. Проезд мой в первом классе туда и обратно был также за счет К.С. Попова». Через 3 года Лао Джон-джау перевез на Кавказ и свое семейство.

Лао организовал в Чакве точную копию семейного китайского производства чая. С очень большой долей ручного труда и интуитивным чувствованием чая. В одной из книг инженера В. Масальского описывается фабрика Лао: «ручная фабрикация чая китайцами производится с 1895 г. в небольшом сарайчике, в котором имеется 2 очага с вмазанными в них чугунными сковородами, множество сит, плетенок, подносов и разной формы корзин из бамбука, несколько циновок, чугунные сковороды и веялка для сортировки готового чая. Все эти предметы привезены из Китая». Таким образом, это была не фабрика в современном понимании, а кустарные мастерские для ручного приготовления чая. Они вырабатывали в 1895 г. 20 фунтов чая (чуть больше 8 кг), 1896 г. — 97 фунтов (пости 40 кг), 1897 г. — 1200 фунтов (около 500 кг).

Приготовленный Лао чай был экспонирован на Парижской выставке и получил большую золотую медаль. В 1903 г. при химическом анализе Чаквского и китайского чая выяснилось, что некоторые показатели чаквского чая превосходили те же показатели китайского чая. В заключительной части протокола анализа говорится, что вкус настоя чаквского чая приятный, ароматный, цвет интенсивный.

Работницы чайной плантации в Чакве. Восстановленная фотография С.М. Прокудина-Горского
Работницы чайной плантации в Чакве. Восстановленная фотография С.М. Прокудина-Горского

У Попова он руководил фабрикой до 1902 года. Константин Попов требовал объемы недорогого чая среднего качества и поэтому купил в Англии большую механизированную фабрику механической обработки чайного листа (кстати, она работает до сих пор) и небольшую фабрику Лао приказали закрыть. Сам же Лао, пошел на повышение в должности управляющего государственной Чаквинской фактории. Приказ был от наместника Кавказа.

Интересен документ инспектора Кавказских удельных имений о качестве чая, получаемого Лао: «В 1916 г. я послал чаквинский чай 1-го и высшего сортов в Лондон для определения его рыночного достоинства. Ответ получили весьма благоприятный: английские титестеры нашли, что он представляет из себя нечто среднее между китайским, который наш чай напоминает по аромату и цвету, и индийским, приближаясь к нему по вкусу и терпкости. Цену нашего чая определили в 2 и 2,5 шиллинга, что говорит само за себя и доказывает, что наш чай действительно представляет из себя настоящую рыночную ценность, если он правильно приготовлен».

В 1909 г. Лао получил орден.

После установления в Грузии советского строя в сентябре 1921 г., директором Чаквинского чайного совхоза назначили Захария Фомича Тушмалишвили. Чайная фабрика, которой заведовал Лао, подчинялась совхозу. Лао устроили в аппарате Наркомзема Аджарской АССР в качестве руководителя делом сортировки, развески и упаковки чая

В одной из докладных, представленных в ЦИК ГССР в ноябре 1923 г., Лао предлагал устроить в Батумской области одну центральную чайную фабрику, которая по надобности могла иметь на местах свои филиалы. В Центральной фабрике можно было организовать полный цикл чайного производства от приема и переработки листа до расфасовки продукции. Вместе с тем фабрика стала бы наглядной школой, в которой чаепроизводители, т.е. частные мелкие плантаторы могли бы изучить переработку листа и выделку готового чая. А это обеспечивало бы выпуск однородной продукции и, следовательно, улучшение качества чая. В чайной школе при фабрике следовало бы обучать учащихся, в особенности плантаторов, приготовлению чая правильным кустарным способом, очень распространенным в Китае, дабы они имели возможность при желании приготовлять настоящий чай в своем хозяйстве. Со временем следовало бы выпустить для частновладельцев специальные ручные машины для сортировки и специальные печи китайского образца для кустарного производства чая. Таким образом, Лао предлагал на чайной фабрике-школе вместо принятой в чайных районах передовой технологии того времени изучение китайского кустарного способа переработки чайного куста. Вместо автоматических чаесушильных печей — китайские пейлунги. Вместо механических сортировочных машин — ручные приспособления.

13 ноября 1924 г. Президиумом Всегрузинского Ценрального Исполнительного Комитета Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов китайский гражданин Лао Джон-джау был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

В своих воспоминаниях Лао писал: «много было невеселого, особенно в последние годы, когда нашлись завистники моим успехам по службе. Люди, завидовали тому вниманию, с которым относилось ко мне Главное управление уделов, успехам в устройстве моего имения — и пришлось немало побороться за себя, постоять за справедливость. К счастью, все кончилось хорошо, моя сила и стойкость в этом деле мне помогли».

Реклама грузинского чая
Реклама грузинского чая

Начался период репрессий — и в 1926 году Лао вынужден был уехать в Харбин. На 6 съезде компартии Грузии было сказано: «между прочим, мы имели в чаквинском имении некого «Иван Иваныча» (китайца Лао Джон-джау, определенного провокатора и авантюриста, который выдавал себя за революционера, говорил, что его сын в Китае большой коммунист-гоминдановец, а на деле оказался, что он самый настоящий китайский контрреволюционер, а его сын производит эксцессы на Восточной-Китайской железной дороге. Этот Лао Джон-джау сыграл чрезвычайно вредную роль в деле развития чайной культуры в Чакве. Может быть, он был специально подосланным агентом, но, во всяком случае как только мы этого «знатока чайного дела» выгнали, началась настоящая революция и подъем чайной культуры как в Чаквинском имении, так и во всех районах Грузии. С тех пор мы имеем колоссальное улучшение качества чаквинских чаев». Критика методов Лао в документах того времени
Из опубликованных материалов вырисовывается кустарщина Лао в чайном производстве, его консерватизм. Он не был сторонником технического прогресса и других массовых мероприятий, направленных на развитие и улучшение качества чая и обустройства чайного производства...

Лао не признавал машинную технику, лабораторию, опытное дело и др. Он в Чакве, также как и в Салибаури, был совершенно замкнутым, сидел один в рабочей комнате, взвешивал и мерил что-нибудь, проявляя тем самым консерватизм и недоверчивое отношение ко всему новому. Лао руководствовался только своей практикой. Многие, как например механик Корсак, пытались записывать применяемые им операции, но они обнаружили отсутствие определенной системы в переработке сырья. «При этом, — писал Симонсон, — я на первых же порах убедился, что во многих случаях Лау резко отступает от выработанных ранее приемов, признаваемых за лучшее и в Индии».

Профессор И.Палибин характеризует пренебрежительное отношение удельного ведомства у опытному делу в Чакве отмечает: «то же самое нужно сказать и о весьма несовершенной технике выделки чая. Это последнее находилось в руках китайских мастеров и тут царил грубый эмпиризм, лишенный какой-либо научной основы». На мой взгляд, в тот период была интересная развилка перспектив чая в нашей стране. Решался вопрос качества и количества. Стране нужен был дешевый чай в огромных объемах. Так же всячески критиковался ручной труд. Во всем должно было быть «торжество технического прогресса». В итоге, мы имеем картину всяческого падения авторитета грузинского и краснодарского чаев. Мы постоянно сталкиваемся с нежеланием людей даже попробовать новый абхазский чай, сделанный руками. Нам не верят, в лучшем случае считают, что мы «на самом деле» подсовываем им китайский чай.

Один из современных вариантов чая, изготовленного по рекомендациям Лао
Один из современных вариантов чая, изготовленного по рекомендациям Лао

Когда просчитывали технологию получения (особенно фиксации и скручивания) зеленого чая на нашем заводе в Абхазии, мы старались использовать технические приемы и временные интервалы, описанные Лао в одной из технических записок по производству чая на имя наместника Кавказа Ермолаева. Чай, полученный таким образом был (раньше) назван в честь Лао — «Друг издалека». Потом он был под названиями «Шелковый» и «Лыхны». Что же предлагал Лао. Большую показательную плантацию с саженцами, обучающую школу для плантаторов с полным, просчитанным и адаптированным под нас циклом производства и недорогое оборудование для ручного производства высококачественных чаев. Мне хочется провести аналогию с нашим заводом в Абхазии. Разница в том, что мы имеем уже готовые (но запущенные) плантации и не учим. Может быть, если бы реформа Лао воплотилась в жизнь, мы имели бы много аутентичных вкусных чаев. Может быть, повторился бы тайваньский сценарий развития чайной культуры. Сколько, потенциально вкусных улунов не появилось на свет. Но, может быть в будущем, с нашей помощью, развитие чая на Кавказе пойдет по этому направлению... Благодаря фотографу Сергею Михайловичу Прокудину-Горскому, который экспериментировал в тот период с цветными светофильтрами и последующим их восстановлением мы имеем качественные фотографии Лао и его производства того времени.

Николай Монахов