чай :: всегда под рукой
наши чаепития, избранные статьи
чайная москва, english site


чай :: леточай 2004. 11 июля. третий день

11 июля. Около полуночи. Итак, мы расположились над обрывом, а Павел Шведов занял почетное место чаевара – у плитки. И начал колдовать над теми чаями, которые не заваривают, а варят. Начал он с приготовления напитка, который, пожалуй, можно назвать «масала ти». Это почти традиционная индийская смесь чая со специями, вареная в молоке. Молоко, естественно, убежало – но это никого особенно не расстроило. Потому что гроза обошла нас стороной, но показала нам почти все, на что способна – с обрыва мы наблюдали и сполохи, и тучи.

Вот так вот было темно ночью. И фототехника отказывалась фиксировать все то, что мы вытворяли...
Вот так вот было темно ночью. И фототехника отказывалась фиксировать все то, что мы вытворяли...

11 июля. Около 01.00. Из темноты вышел Володя и присоединился к нашему чайному столу. Немного смущаясь, он рассказал, что работники базы прозвали нас «чудотворцами» и стали уже побаиваться, что мы – секта. Потому что мы не напиваемся, бегаем по базе с самоваром и вообще себя странно ведем. Мы ему объяснили, что мы не секта, что мы просто чаю приехали выпить, и что там от него хорошо. И налили чаю, естественно. После этого и Володя стал членом нашей секты. Особенно ему понравились сушонги (параллельно с варкой чая, мы заваривали чай простым чайным способом – и кроме масалы и пуэра, экспериментировали с более очевидными чаями).

11 июля. Около 02.00. Наши соседи, веселившиеся в бане, стали время от времени выходить на улицу – но не очень заметно. Пока, наконец, один из них не оседлал огнетушитель. Из одежды на нем были только плавки – но это был мужественный человек. Он привел огнетушитель в действие и с невнятными криками (в которых иногда слышалось слово «Пожар») начал кружить по базе, испуская клубы белой взвеси. Мы проводили его спокойными взглядами. Потому что все это было похоже на галлюцинацию, вызванную чайной интоксикацией. Однако потом решили, что галлюцинаций от чая не бывает – и от души смеялись минут пять.

Вот такой вот автобус приехал. Только ночью...
Вот такой вот автобус приехал. Только ночью...

11 июля. Около 03.00. К базе подъехал белый микроавтобус. Володя отправился на переговоры и, вернувшись, объявил, что автобус приехал за Шумаковым. Мы все сразу все поняли – заказанный на 14.00 транспорт приехал в 2 часа ночи. Сопровождаемый общим смехом, я отправился на переговоры, лихорадочно придумывая, как я объясню водителю, который, плутая ночью, нашел базу, что никто никуда уже не едет. Объяснил все, как есть. Ни одного из тех слов, что сказал водитель, я здесь привести не могу. Обсудив происшествие за чайным столом (кажется, там в молоке Павел уже начинал варить пуэр), мы сообща решили, что белая машина, приезжающая из темноты в два часа ночи, может только глюком. Очень качественным, но не до конца прорисованным – потому что на машине не было красных крестов и полосок. Поразмыслив, мы решили, что и человек на огнетушители тоже был глюком – белым мужественным глюком.

11 июля. Около 04.00. Безудержное чаепитие, длившееся всю ночь, начало затихать. Сколько было выпито чаю, и что это был за чай, я уже не помню. Кажется, был сварен еще один пуэр – но такие детали в памяти уже не держались. Часть участников отправилась спать, а я, Ольга, Александр Баженов и Павел Шведов тоже пошли к своему домику, но, войдя в него, вдруг решили выпить еще чаю – тем более, что остались неиспитыми несколько улунов. Быстренько приготовив всю необходимую утварь, я отправился на улицу, к плитке, за рассекателем. И услышал испуганный голос Володи.

Леонид. Днем – обычный человек. А по ночам он превращается в горного косаря...
Леонид. Днем – обычный человек. А по ночам он превращается в горного косаря...

11 июля. Около 04.30. Володя, не очень уверенно, несколько раз повторил «Ты кто?» Решив, что вопрос относится ко мне, я ободряюще крикнул: «Володя, это я, Денис!» Но Володю это не успокоило. Он сказал, что кричит не мне, а кому-то, кто косит гору. Проигнорировав этот, в высшей степени странный, ответ, я отправился за чайный стол. Позже выяснилось, что один из Леонидов, познав чистую энергию пуэра, раздобыл у какой-то женщины косу (что это была за женщина, выяснить не удалось), воткнул в уши наушники от плеера, одел капюшон и отправился косить гору. За этим занятием его и застал Володя. Так как вопросы Володи Леонид не отвечал (ему мешали наушники) и продолжал сосредоточенно косить гору, Володя решил, что это – медведь (напоминаю – Володя тоже выпил чаю). К счастью, третий или четвертый призыв Леонид расслышал. Как он объяснил свой трудовой порыв и куда дел косу, неизвестно.

«В какой руке пиньминьбэый?»
«В какой руке пиньминьбэый?»

11 июля. Около 06.00. Мы (я, Ольга, Александр и Павел) уже успели продегустировать несколько улунов – и к нам стали заходить другие люди, которым не спалось. Иногда они пили с нами чай (используя вместо традиционной китайской чайной пары две стопки), иногда – ходили встречать рассвет. Их визиты закончились тем, что мы вылезли на улицу и увидели замечательный туман под горой. Решение пойти в этот туман было принято немедленно – и группа из семи человек (кроме четверых пивших улуны, в группе оказались Дмитрий, Мэй и Леонид) отправилась в путь. Мы перелезли через забор базы (едва его не завалив) и ушли в поля.

11 июля. Около 06.30. В чистом поле, на проселочной дороге, мы находим открытый джип с включенными фарами и спящим водителем. Нас, утомленных ночными видениями, этот пепелац уже нисколько не удивил. Мы хотели было на нем покататься. Но, решив что у джипа не престижные номера, выключили ему фары и отправились дальше – за туманом.

11 июля. Около 07.00. Поиски тумана завели нас сначала в небольшую болотину (ее мы пересекли без труда, отделавшись чуть подмоченными ногами) и вывели на дорогу. По которой, радостно смеясь, словно комсомольцы, идущие в светлое будущее, мы куда-то пошли. Эта «дорога куда-то» совершенно неожиданно привела нас к автобусной остановке. Изучи ее раскраску, мы решили, что одной стороной она обращена к Эстонии (там были черные части), а другой – к России (потому что прутья там были раскрашены триколором). И решили дождаться автобуса.

Примерно на этом участке проселочной дороги мы и ждали автобус
Примерно на этом участке проселочной дороги мы и ждали автобус

11 июля. Около 07.30. Автобуса мы не дождались – несмотря на то, что Павел пытался вызвать его шаманским пробеганием мимо остановки. Пришлось возвращаться на базу. Все той же карпатской партизанской тропой – и я в третий раз подумал, что в пейзаже не хватает фашистов с автоматами.

11 июля. Около 08.00. Вернувшись на базу в очень веселом расположении духа, мы нашли на ней нескольких наших проснувшихся товарищей и самоварную трубу. Эта находка стала роковой для деловой репутации каждого из нас. Потому что я взял эту трубы, все остальные взялись за меня, как дедки за репку – и мы с железнодорожными звуками стали кружить вокруг одного из домиков. А Роман, спросонья не совсем понимавший, что с нами происходит, махал нам из окошка с видом полной безысходности. По нам, очевидно, было заметно, что мы уезжаем далеко и надолго. И Роман всем своим видом давал понять, что будет по нам скучать. На втором кругу наш поезд распался от смеха – мы разом остепенились, подумали, что после поезда можно играть в пароход и решили выпить чаю.

11 июля. Около 09.00. Оказалось, что пока мы бегали по полям, четверо наших коллег (Ирина, Наталья, Денис и Роман) тоже времени даром не теряли. Все они проснулись примерно в одно время и с примерно одинаковым выражением лица. В результате перекрестного допроса выяснилось, что все они на ночь намазались «Москитолом» и все накрыли голову одеялом. Вынеся им общественное порицание за несанкционированную смену стимулятора, мы отправились пить пуэр с лотосом, который к тому времени сварил Павел. Этот пуэр и стал для нас последней каплей – часов до десяти мы дремали в шезлонгах, поеживаясь на достаточно холодном ветру.

11 июля. Около 10.00. Наша последняя баня. Все мы были очень сонные и, одновременно, странно бодрые. Приволокли в баню самовар, кое-какие печенюшки и устроили спокойное и расслабленное чаепитие.

11 июля. Около 11.00. Оставив банную компанию, я отправился готовить домики к инвентаризации. Оказалось, что в процессе нашего пребывания мы утратили тарелку, чашку и три вилки, но хитрыми индейскими способами добыли пять лишних ложек. Хозяев базы такой расклад устроил. Нас, конечно, тоже.

Подписываю чаи. Мне это нелегко дается...
Подписываю чаи. Мне это нелегко дается...

11 июля. Около 12.00. Мы начали помаленьку собирать вещи и разделили оставшиеся чаи (кажется, каждый смог увезти тот чай, который ему понравился – все получилось очень удачно). Я подписал сувенирные пачки с чаем «№ 36» и вручил их каждому из участников. Одну из пачек – общую – мы решили закопать. В назидание потомкам.

11 июля. Около 13.00. Вещи собраны, мы устраиваем последнее чаепитие и торжественное зарывание пачки с чаем. Обмениваемся координатами, наскоро перекусываем и ждем белого автобуса. Володя приносит из бани футболку и шорты Леонида. Леонид достает из своего багажа шорты Дмитрия, которые он принял за свои и упаковал. Дмитрий обретает свои шорты. Наступает всеобщее счастье.

11 июля. Около 14.30. Приезжает желтый автобус. Нас это не пугает. Подумаешь – белая машина оказалась желтой... Мы грузимся и без приключений добираемся до Пскова.

Псковский вокзал. С него мы все и разъехались...
Псковский вокзал. С него мы все и разъехались...

11 июля. День. В Пскове мы перекусываем, после чего нас покидает Александр – ему еще предстоял автопробег до Питера. Оставшаяся часть компании бегом изучает псковский Кремль и Троицкий собор, после чего, также бегом, отправляется на вокзал. Последний человек садится в свой вагон за две минуты до отправления поезда.

Вот и все. Наверное, закончить этот рассказ нужно было бы благодарностями всем тем людям, которые приехали к нам в гости: Роману, Денису, Ирине и Ирине, Леониду и Леониду, Мэй, Наталье, Дмитрию и Дмитрию, Александру, Павлу ну и нам с Ольгой, конечно. Но я не буду писать лишних слов – вы и так все знаете. Я буду очень рад снова вас всех увидеть.

P.S. «Не мешайте пуэр с молоком». Именно это мы написали на пачке с чаем, закопанной в назидание потомкам.